Раньше была Школа Уродов, теперь Кисоклассники. Название изменилось, остальное то же. Фото, натужная подпись. Не смешная, описательная, проективная — подпись. Она как закадровый смех: подсказывает, над чем нужно смеяться. Специальные сокращения помогают дать сигнал: я свой, присоединяйтесь, граф, присоединяйтесь.
В одном из правоохранительных органов (вероятно, не в одном, но т. к. количество неизвестно, то пусть будет так) с завтрашнего дня сотрудники будут видеть плакаты, поднимающие боевой дух напоминающие о необходимости борьбы с коррупцией везде и всюду. Плакаты небольшие, формата А4, достались в виде чёрно-белых копий на ксероксе (оригинал цветной). Сначала стало больно и обидно, что не цветные, но, присмотревшись, перестало: в таком виде они выглядят даже убедительнее. Итак, на первом изображении — антикоррупционный плакат «С каждого по взятке — коррупционеру рубаха!».
И всё-таки: почему? Почему коллективный подряд — не самый плохой инструмент мотивации из времени, к которому относится и эта цитата — не заработал так, как было задумано? Почему вполне разумные идеи имеют обыкновение превращаться в собственную противоположность? Почему о доступности новых, более совершенных механизмов организации труда, в местах, готовых принять их и использовать в работе, узнают всегда очень поздно?
Афиша спектакля Суер-Выер напоминает нам об Острове Теплых щенков, дает понимание, что поставить спектакль по книге Коваля несложно, не даёт ответа лишь на вопрос: зачем?
Света Петрова расскажет вам, что совсем неправда, будто песцы неприручаемы, как это пишут во всех толстых, научных книгах. И тоже не поймем: зачем?
Конец 80-х годов ХХ века в СССР был ознаменован мощным всплеском различных направлений контркультуры в обществе. Это было вполне естественно на фоне того, что люди, преимущественно творческие, устали жить в рамках навязываемых идеологических установок. Люди искусства больше всех остальных граждан ненавидели официально пропагандируемый единственно верным направлением в искусстве «социалистический реализм». Молодые художники, скульпторы, поэты, театральные режиссеры наперегонки взялись мастерить все абстрактное, контрреалистичное, во многом эпатажное и абсолютно непонятное 95% граждан искусство. Таким образом диктатура понятного для народа искусства в СССР закончилась.